Создать ответ 
<
[-]
Revolver ITV

По четвергам в 22:00 мск. прямой эфир передачи НСД.

[-]
Сейчас на форуме
There are currently no members online.

[-]
Случайный пост
There are no posts to display.

рождение революции: принципы внешнего воздействия
06-06-2017, 09:25
Сообщение: #1
рождение революции: принципы внешнего воздействия
Разведопрос: Клим Жуков про рождение революции: принципы внешнего воздействия



Будем говорить сегодня об общих принципах, которые послужили зарождению революции конкретно в России. Если в прошлый раз мы говорили о философском обосновании неизбежности революционных процессов в обществе вообще, то сегодня перейдем конкретно к России. После этого ролика перейдем уже к конкретике. К образованию революционной ситуации с самого начала, то есть, с XV века. Поговорим персонально о различных исторических периодах. О процессах с иллюстрациями. О роли Православной Церкви. О декабристах, как они, что они. В конце концов придем уже к самой революции. Но, опять же, повторюсь, не с точки зрения перечисления тех или иных политических событий, а именно с философской, материалистической точки зрения, как это все укладывается в общую логическую картину мира. Потому, что фактуру, более, чем подробно, изложил Егор Яковлев и Борис Юлин.
Говоря об истории зарождения революции в России, нужно остановиться на трех аксиомах. То есть, утверждения, которые самоочевидны, и их не нужно доказывать. Их нужно озвучить. Первое. История революции в России, в том числе, это в основной своей части история движений и противоречий в экономическом базисе. Это самое главное. Второе. История России, в основной своей части, опять же, которая при этом скрыта, спрятана, как правило, не видна, это история крестьянства. Так как крестьянство в разное время составляло от 95 до 80 процентов населения, одновременно, это считай, что весь народ, являлось экономическим базисом потому, что Россия к концу XIX, началу XX века оставалась аграрной страной. То есть, ее “моторчик” питался крестьянами. Как бензином питается мотор внутреннего сгорания, точно также “мотор” России питался крестьянским трудом. И третья аксиома. Экономику нельзя рассматривать как замкнутую систему. За редким исключением изолированных обществ, наподобие Австралии. Там, в самом деле, никто, ни от чего, кроме самих себя, не зависел. А если это не Австралия и не какие-нибудь высокогорные племена, а стандартная страна, в таких рамках не существуют отдельно взятые экономики. Не бывает экономики страны “X” в отрыве от макросистемы, в которую она всегда включена как подсистема. Поэтому рассматривать ее отдельно, в отрыве, это большая ошибка.
Цитировать это сообщение
12-11-2017, 05:40
Сообщение: #2
RE: рождение революции: принципы внешнего воздействия
Клим Жуков. 7-ая часть и будет она называться «От революционной ситуации к революции». Сначала мы дидактически коснёмся пройденного, буквально несколькими мазками: ну понятно, остановились мы на великой реформе 1861 года, и что непосредственно за ней последовало. Если подвести общий итог, то реформа привела к нескольким важным последствиям. Первое – это было катастрофическое обезземеливание крестьян, причём обезземеливание не сплошное, а выборочное. Понятно, что большинство пострадало, но кое-кто наоборот обрадовался и получил некий профит – меньшинство. И таким образом сложились первые предпосылки к разрушению крестьянской общины, которая у нас просуществовала, начиная с 8-9-10 века.

Д.Ю. Тысячу лет, грубо говоря?

Клим Жуков. Ну да, возможно, она там и раньше была, просто народу жило меньше, и поэтому, видимо, как-то она была устроена не совсем так, а может быть и так – мы просто не знаем в силу того, что источников нет. Ну да вот, тысяча лет – это уверенно, причём просуществовала практически в неизменном состоянии. Возможно, там были изменения, только связанные с тем, что семейные хутора, там, где жило, ну условно, это большая семья, т.е. мама, папа, бабушка, дедушка, братья…

Д.Ю. Невестки.

Клим Жуков. Да-да-да, оно разрослось, несколько семей – уже не хутор, а деревня, когда живёт 3-4 семьи. Ну потом, понятно, всё больше и больше. Так вот, в среде крестьянства выделилось примерно 5% вполне богатых, зажиточных людей. Наверное, около 20%, которые включали в себя эти 5, они просто были не богатые, но крепко, что называется, стояли на ногах. А на 60% в это время…

Д.Ю. Почему 60 – 80?

Клим Жуков. Вот 20 и 60. 60% не просто проиграли, а оказались в зоне риска, т.е. может быть, они были в данный момент времени ничего себе, т.е. у них там была какая-то корова, лошадь, и в общем, можно было не шибко жирно, но жить, то это могло в любой момент измениться, т.е. 60% оказались в зоне риска. Из них были те, кто уже за зоной риска, т.е. просто обедневшие крестьяне, фактически люди, которые вынуждены были идти батрачить или на отработки, например, в город или на Волгу бурлаком, короче говоря, заниматься не крестьянским трудом. Ну и примерно 20% - это было то, что потом стало называться середняками. Да, но опять же, середняк – это очень лукавое значение, потому что да, у него всё в порядке, но опять же, исходя из погодных факторов, о которых мы говорили выше, исходя из того, что всем, включая середняков, землю перерезали, т.е. началась т.н. чересполосица, середняк легко переходил в бедняки, а из бедняков в батраки, т.е. это было дорога, протоптанная не одним поколением крестьян, прямо скажем, потому что сельское хозяйство в нашей местности– это лотерея: у тебя лошадь сломала ногу – и всё. Просто складывается такое впечатление, когда общаешься с обличителями колхозного строя, коллективизации, и проч., и наоборот – крепкого хозяина на селе, кулака, обычно бытовой пример такой, что этот пахал и не бухал, а этот бухал и не пахал, поэтому этот какой-то неприличный нищеброд, а это нормальный человек.

Д.Ю. Справный мужик!

Клим Жуков. Справный мужик, да.

Д.Ю. Кулак он потому, что от труда аж кулаки не разгибались.

Клим Жуков. Руки не разжимались, да-да-да. Ну т.е. у нас такое прямое логическое следствие такое – что у нас 85% населения, из них 5% - это нормальные люди, а 95 – это просто какое-то спившееся быдло, т.е. почти все.

Д.Ю. Генетический мусор.

Клим Жуков. Нет, ну это же просто почти все получаются. И те, кто так говорят, вы просто посмотрите на своих потомков – я вас уверяю… прошу прощения, предков, у вас-то времени прошло довольно много за 100 лет, за 150, оказывается, что у вас будут родственники – быдло спившееся. Ну, по вашим словам.

Д.Ю. На потомков тоже могут посмотреть.

Клим Жуков. Да-да-да, а потом на потомков посмотреть, и вот оказывается, что мы все – потомки генетического мусора, если так посмотреть. Нет, с крестьянином всё обстоит немножко не так, крестьянину на земле, когда он живёт землёй, бухать некогда. Если человек бухает, значит, что у него всё пропало, у него больше нет хозяйства, ему нечем больше заниматься. У него есть теперь зато досуг, чтобы бухать, а если у тебя хозяйство – ну я вас уверяю, если ты от него жизненно зависишь, ты будешь заниматься не тем, что ты бухаешь, а ты будешь заниматься тем, что ты пашешь. Но пахота в наших условиях, усугублённых реформой 1861 года, не означала ровным счётом никакой гарантии вообще: у тебя вот семья, в семье мужик один, он заболел и по объективным причинам пропустил пахоту – и всё, вот вы были середняки, а вот вы уже бедняки. А на следующий год вы запросто…

Д.Ю. Вы уже батраки.

Клим Жуков. Вы уже батраки, да. Никто и не бухал вроде бы. Лучше бы бухали – по крайней мере, было бы хоть почему.

Д.Ю. Мне кажется, ты знаешь, вот эти рассуждения про «бухал» исходят от граждан, которые на селе никогда не жили, не работали и вообще крестьянский труд никак не представляют. Я замечу, что даже при советской власти, когда колхозный строй, каким бы странным это кому ни показалось, снял огромное количество труда…

Клим Жуков. С каждого отдельного крестьянина.

Д.Ю. … с плеч крестьян, но крестьянин не был бы крестьянином, если бы не завёл подсобное хозяйство, в котором зачастую работал больше, чем в колхозе, и отходя в сторону, ключевое слово здесь – «работал». Когда проснуться, скотину накормить, птицу накормить, воды натаскать, ещё чего-то…

Клим Жуков. Дров нарубить-напилить.

Д.Ю. Собственно, про пьянство может говорить только тот, кто там никогда не жил. Бухают ли в деревне? Да, бухают, но не тогда, когда работают, в основном.

Клим Жуков. Да, безусловно. Ну а Положение 19 февраля, как я уже говорил, вызвало взрыв крестьянского счастья просто в количестве 1176 крестьянских выступлений, 337 из которых давили войсками, т.е. даже не полицией – войсками.

Д.Ю. Т.е. это не только гражданин Тухачевский химическими снарядами и боевыми газами травил Тамбовское восстание, это до него уже преуспели, да?

Клим Жуков. Да-да, что характерно: одним из показательнейших выступлений было Кондеевское восстание, как раз это деревня в Пензенской губернии рядом с Тамбовской губернией – место такое.

Д.Ю. Что ж ты будешь делать?!

Клим Жуков. …да, где крестьяне первые подняли красный флаг и разъезжали там с ним на телегах, говоря, что земля наша, на оброк не хотим, работать на помещика не станем.

Д.Ю. Чем закончилось?

Клим Жуков. Ну как – чем закончилось? Давай догадаемся: приехали войска, и восстание прекратилось, хотя там, конечно, некоторое время была очень интересная Кондеевская республика, которая отделилась от Российской империи даже.

Д.Ю. Суровые крестьяне были!

Клим Жуков. Да, но крестьян-то подавили, т.е. революционные все эти движения пошли на спад после 1861 года – тут, конечно, и силовой фактор сыграл, и конечно, сыграл определённый фактор того, что всё-таки свобода предпринимательства, на селе в т.ч., появилась, безусловно, появилось предпринимательство массовое в городах, и просто появилось, куда деть себя, т.е. крестьяне, очень малое количество, но всё-таки около 500 тысяч человек, я имею в виду не мужиков, а человек всего, вышли на дарственные участки, т.е. я напомню: это четверть от минимально положенного, но без выкупа, и сразу ты свободен, никаких обязательств – просто вот тебе 25% от того, что тебе минимально положено, т.е. вообще ничего, и иди, куда хочешь. Люди просто брали, как огород домашний, а сами шли, например, батрачить, бурлачить, ремесленничать или в город на завод – ну просто же заводы появились, куда можно было идти, потому что раньше идти было некуда, а с 1861 года у нас массово начинает развиваться, конечно же, капитализм. И в общем, определённое облегчение реформа дала, в определённом смысле, и из-за силового воздействия, из-за реакции царизма, из-за неких, скажем, окон возможностей, которые появились, ситуация успокоилась. Но она не успокоилась, а вошла, что называется, в латентную фазу, т.е. она могла взорваться в любую секунду, потому что вопрос самый главный – земельный, который мучил нас с 13 века, как ты помнишь, решён не был, он был отложен на потом в очередной раз, потому что крестьянин земли не получил.

Говоря об элите: дворянство перестало быть опорой трона по экономическим соображениям, мы описывали это в прошлый раз в передаче, я сейчас не буду повторяться, только нужно резюмировать, что тут сыграл, конечно, внутренний, т.е. экономический, в первую очередь, и сыграл фактор внешнего воздействия, т.е. дворянство, как образованный слой, массово проникалось идеями западного либерализма, желая весь спектр либеральных устремлений, которые имелись на Западе, от конституционной монархии, чтобы можно было установить дворянскую республику, к чему, собственно, все и стремились, до участия в прямо революционных организациях, которые вообще не хотели никакого буржуазного строя, т.е. дворянство перестало быть опорой трона. Возникла новая опора трона, соответственно, буржуазия, но т.к. – мы, опять же, говорили в прошлый раз – на буржуазию напрямую царизм опереться не мог, хотя и заигрывал с нею всячески.

И вот мы подходим теперь, собственно, к непосредственно к рассмотрению того, что у нас было после проведения реформ, и то, что привело к формированию второй революционной ситуации в России. Первое, конечно, о чём стоит поговорить – это мощнейший фактор этого самого внешнего воздействия, этот вот принцип тени, о котором мы говорили неоднократно, который, конечно, сыграл важнейшую роль: во-первых, это то, что можно просто объективно посмотреть – это фактор технического прогресса, который вообще не стоит на месте, в принципе, это то, что развивается вне зависимости от того, это у нас Россия ли, Англия ли, Америка ли, Австралия ли – всё равно мысль не стоит на месте, и люди как-то, хоть постепенно, но улучшают орудия труда, соответственно, повышается их производительность. И т.к. – мы об этом говорили уже 6 раз – мы просто не имели достаточного капитала, денег на то, чтобы рвануть, так сказать, с места в карьер, по причине крайней бедности нашей территории в то время и сложности её существования, это всё столкнулось с необходимостью срочной модернизации, в первую очередь, под давлением военной угрозы. И модернизация началась, началась первая индустриализация у нас, уже настоящая, а не то, что делал Пётр Первый – всё-таки это был паллиатив в большой мере. Началась индустриализация, а значит, капитализация, потому что в то время никаких других вариантов не было.

Капитализация у нас была тоже специфическая, как и везде, она несла свои черты. Т.к. у нас земля бедная, денег взять неоткуда, по крайней мере, немедленно и в большом количестве, туда сразу включились 2 противоположные тенденции, как обычно, диалектически – это включилась мощнейшее участие государства, по проторенной Петром Первым и ещё даже Алексеем Михайловичем Тишайшим дорожке, т.е. государство стало выступать заказчиком, инвестором, гарантом вложений, а с другой стороны, государство было вынуждено открыть шлюзы иностранному капиталу, потому что у самих тоже денег не хватало. Это всё привело к… сейчас мы поговорим с цифрами об этом подробнее, но пока я просто обозначусь – это активное развитие сети железных дорог, это был один из локомотивов индустриализации, ну по крайней мере то, что не связано с военным делом напрямую. Понятно, что военное дело шло впереди планеты всей, но железные дороги тоже были напрямую связаны, конечно же, и с военным делом тоже, потому что выяснилось, что армия – это не просто прекрасные мужики с фузеями, а это прекрасные мужики с фузеями, которых нужно кормить и подвозить им боеприпасы вагонами.

Д.Ю. И самих их возить, да?

Клим Жуков. И самих их возить, да, причём это всё нужно делать вагонами, быстро. Оказалось, что Крым, где вообще замечательно, но учитывая, что территория Российской империи, а из Англии поставки туда поступали быстрее, чем у нас из Петербурга.

Д.Ю. Сильно!

Клим Жуков. Да, поэтому оказалось, что построенная в 1837 году железная дорога до Царского Села не спасает общей ситуации в стране, нужно её развивать. Ну а железная дорога – это такая цепочка технологических моментов, что оно тянет за собой вообще гигантский прогресс, потому что это тебе и заготовка леса под шпалы, это химическая промышленность под креозот, которым эти шпалы нужно пропитывать, это и геодезия с топографией, потому что где попало ты эти рельсы не кинешь, это наконец металлургия, потому что эти рельсы нужно делать.

Д.Ю. Паровозостроение.

Клим Жуков. Обязательно, это очень сложный механизм, под который… т.е. те самые паровозы, под которые тебе нужно ну гигантский спектр каких-то вроде бы мелочей, а без них никак: вот тебе нужно остекление кабины – ну куда ты денешься без остекления кабины? Никуда, поэтому нужно делать даже стекло для паровозов.

Д.Ю. Венецианское стекло в паровозы слишком дорого.

Клим Жуков. Дороговато, да. Элементарно: манометр тебе нужно накрыть стекляшкой – это же тоже нужно где-то заказывать.

Д.Ю. Рондоль, которая потом на зубы шла.

Клим Жуков. Так точно. И оно потащило за собой, конечно, прогресс очень-очень-очень сильно. Паровой флот и торговый, и военный, потому что вот у нас только что 1856 год, там какие-то ходили смешные пароходики с колёсами, и вдруг оказывается, что у нас, вот прошло буквально, там, до второй половины 1870-80-ых годов флот целиком переходит, конечно, в первую очередь на паровые машины, хотя ветровой движитель сохраняется до начала 20 века. Металлургия, т.е. это броня новая, новый порох, соответственно, химическая промышленность – это всё пошло одно за другим. И это, конечно, был гигантский плюс.

Д.Ю. Война – отец всего.

Клим Жуков. Да, а железная дорога – мать. Вот такая загогулина! Но тут же, конечно, это плюс, который породил немедленно минус, потому что чтобы всё это делать, нужно 2 силы, которые друг с другом будут бороться – это буржуа, которые будут на это давать деньги и зарабатывать на этом деньги, и пролетарии, которые будут работать и своим трудом создавать ту самую стоимость, из которой появляется прибавочная стоимость, т.е. кусок неоплаченного труда, собственно, что и составляет прибыль. Конечно, между ними возникает незамедлительное противоречие. Вот ты же помнишь, что такое зарплата?

Д.Ю. А как же!

Клим Жуков. Ну, что такое зарплата?

Д.Ю. Я и сейчас её вынужден платить разным людям.

Клим Жуков. Вот именно, многие думают, что зарплата – это плата за работу, а это не совсем так. Зарплата – это цена рабочей силы на рынке труда, а цена всегда от покупателя должна поступать несколько меньше, чем запрашивает продавец, иначе не работает этот процесс, к сожалению. Поэтому продавец способности к труду, т.е. рабочий-пролетарий, получал несколько меньше, чем нарабатывал, просто потому что это рыночный механизм, а отсюда сразу же возникал антагонизм, потому что между буржуа, как классом, и между пролетарием, как классом, не может не быть противоречий – это противоречия продавца и покупателя на базаре.

Д.Ю. Ну т.е., грубо говоря, если рабочий зарабатывает сотку на самом деле, то буржуй ему платит 80…

Клим Жуков. Ну типа того, да.

Д.Ю. … а 20-ку отметает себе?

Клим Жуков. Да-да-да, это, собственно, и есть то, что является прибылью, на самом деле. Ну тут сразу, конечно, возникают люди, которые не отличают стоимость от цены, потому что в русском языке это синонимы, а в немецком языке это 2 разных слова – стоимость и цена. Я напомню: Маркс писал по-немецки, некоторым образом. И это разные вещи, когда говорят, что, слушайте, я вон продал гаек, которые мне наделал мой работяга, на 100 рублей – скажите спасибо, что я так-то продал, отсюда возникает стоимость. Я говорю: нет, отсюда возникает цена, соответственно, если по уравнительному принципу распределения, то ты, как капиталист, заработав 100 рублей на гайке, должен себе забрать 30, 30 отнести в амортизационный фонд и 30 отдать рабочему. Ну может быть, себе 35, потому что организовывал производство – это более квалифицированный труд, чем у рабочего, а ему, значит, 25, таким образом. Вот это будет стоимость рабочей силы, а ты платишь рыночную цену рабочей силы, и у вас не может быть в данном случае согласия, не как у человека с человеком – может быть, это прекрасный буржуа и любит своих рабочих, как детей, и наоборот, но класс с классом помириться не смогут никогда, и отсюда родилось, конечно, новое противоречие, которое у нас тлело, начиная с Петра Первого, как только появились первые вообще буржуазные мануфактуры у нас, мануфактуры буржуазного типа, но теперь это вышло в широкие массы, что называется, стало системным явлением.

Кроме того, невидимая рука рынка к исконным противоречиям земельного вопроса добавила… о которых там мы уже 6 раз говорили, не буду повторяться, добавила неразрешимые противоречия внутри класса капиталистов, которые стали играть всё большую роль в жизни империи. Ну капиталисты друг с другом конкурируют – так получилось, потому что капитал – это самовозрастающая стоимость, но самовозрастать равномерно везде она никак не может, просто потому что места на всех не хватает. Рано или поздно они сталкиваются рогами, и кто-то кого-то съедает, что, конечно, съедаемому не может нравиться. И чтобы так не получилось, возникают механизмы в т.ч. и внерыночной регуляции от элементарных бандитских разборок, поджогов, похищений, краж, шантажа – то, что составляет, если кто не знает, фон буржуазной жизни, до массированного использования административного ресурса. Если вдруг у тебя оказывается брат – министр финансов какого-нибудь Тбилиси, в Тифлисе тогда, то, видимо, у тебя лично бизнес в Тифлисе резко пойдёт…

Д.Ю. Заладится.

Клим Жуков. Заладится прямо вот! Это я к тому, что не добавляет спокойствия в стране, не может добавить, но, конечно, это с одной стороны, с другой стороны, в момент времени оно ведёт к очень бурному прогрессу, потому что капиталист вынужден конкурировать, он вынужден повышать производительность труда, а значит, снижать затраты на единицу продукта в единицу времени, улучшать качество и, соответственно, понижать цену.

Эпиграфом вообще ко всей этой эпохе, вот буквально с 70-80-ых годов вот по самое начало 20 века, можно считать высказывание трёх министров у двух разных царей. Первые – это 2 министра Александра Третьего сказанули:

Иван Алексеевич Шестаков, морской министр, адмирал с вот такой бородой, 1884 года цитата: «Россия без самоубийства не может выйти из ареопага великих держав и заставить забыть о себе». Он так красиво сказал – ну понятно, что мы не можем закуклиться, чтобы нас никто не трогал, мы – великая держава, потому что мы просто очень большие, и нам нужно защищаться и как-то заявлять о себе, а чтобы это делать, нужно иметь… Ну потому что это говорил военный человек, понятно, в первую очередь он про армию говорил.

На что ему ответил министр финансов Николай Христианович фон Бунге, на самом деле Nikolai Karl Paul von Bunge, остзейский немец, разумеется – ответил так, очень умно: «Идти далее по пути увеличения расходов, покрываемых займами или непосильными для плательщиков налогами, значило бы идти на самоубийство».

А вот спустя некоторое время другой министр финансов, тоже очень умный человек, Сергей Юльевич Витте подвёл под этими противоречиями арифметически исчисляемый итог для Николая Второго: «Если сократить армию на четверть или на треть, то найдутся деньги и для сельского хозяйства».

Т.е., если перейти на русский, не тратиться на армию и флот невозможно – это самоубийство, но и тратиться на них – это самоубийство. И от Витте арифметика: если наполовину или ни треть сократить, то как раз это то, что мы можем физически потянуть, то, что нам по карману.

Д.Ю. Интересно!

Клим Жуков. Т.е. империя могла позволить себе фактически армию максимум 70% от того, что ей требовалось, т.е. больше было никак. И ведь заметьте – это говорили не случайные люди, это говорили самые осведомлённые люди Российской империи, которые точно знали, что происходит снаружи и внутри. Понятно, что военно-морской чиновник знал, как на нас посматривают окружающие, и какие средства к этим взглядам прилагаются, ну а министры финансов знали про деньги – что мы можем себе позволить. Ну им же каждый день реляции некоторым образом приносили.

Но содержание модернизации, так сказать, подробно – это было связано, конечно, во многом с демографическим кризисом, который родился в империи: казалось бы, крестьянская аграрная страна, а рост населения у нас был меньше 1%.

Д.Ю. В чём причина?

Клим Жуков. В крестьянах – безземелье.

Д.Ю. Кормить нечем?

Клим Жуков. Во-первых, нечем, некуда селить, плюс сокращение земельного фонда, при этом небольшой, но рост населения и усугубляющиеся налоги, причём в первую очередь косвенные налоги, потому что когда нам говорят о низких налогах в Российской империи и о постоянном профицитном бюджете, то нужно понимать, что мы говорим о низких прямых налогах – они и в самом деле были очень небольшие, но забывает о налогах косвенных, а они были иногда в 2/3 от всего налогового фонда, который собирался.

Д.Ю. Очень даже большие, да?

Клим Жуков. Очень даже большие. И когда мы говорим о профицитном бюджете, мы говорим об обычном бюджете без чрезвычайного бюджета, который, если их свести вместе, как правило, формировал дефицит. Вот когда мы об этом говорим, нужно помнить всегда, что есть прямые налоги и косвенные, и есть обычный бюджет и чрезвычайный, они должны быть суммированы в обязательном порядке, иначе это просто с общей арифметикой не вяжется. А то как это: тут вижу, тут не вижу – так не работает!

Причём налоги увеличивать было нельзя, но и уменьшать их тоже было нельзя – это грозило катастрофой. Но и увеличение налогов тоже грозило катастрофой, и над Россией, конечно, повис дамоклов меч перманентного финансового кризиса, потому что мы просто не могли из него выйти. Ну а выход подсказал как раз модернизационный фактор внешнего воздействия, потому что, как я уже говорил, Россия всё более активно интегрировалась в мировой и, говоря уже, европейский рынок, становясь его неотъемлемой частью. Так было, конечно, всегда, но теперь стало опять же системным моментом. И выходом стало, конечно, открытие России для иностранного капитала, т.е. к нам потекли иностранные деньги, которые позволили в момент времени решить многие проблемы, потому что иностранные инвестиции покрывали то, что не могли покрыть инвестиции государства или местные капиталы.

Д.Ю. А это вообще хорошо или плохо?

Клим Жуков. Смотря для чего: для того, чтобы сформировать всё более быстроразвивающуюся промышленность, хорошо, потому что мы просто не могли себе её себе позволить, эту промышленность. Т.е. да, мы смогли бы её, как говорил Столыпин, если бы нам дали 20-25 лет, никто не трогал, но по этому поводу морской министр сказал, что мы не можем себе позволить – нас никто не забудет, нас все видят, мы не можем надеть шапку-невидимку. Т.е. мы могли бы сделать индустриализацию, но вот как она у нас пошла с 1861 года активно по начало 20 века – 39 лет, это вот заняло бы лет 100. За это время нас бы завоевали 2 раза, может быть, даже 3. Плюс, конечно, развитие частной инициативы в момент рождения капитализма свободной конкуренции тоже дало свои несомненно положительные итоги, потому что вынуждены конкурировать друг с другом капиталисты, вынуждены были расширять производство, улучшать его, в т.ч. заниматься образованием, потому что чем более образованные у тебя сотрудники, тем лучше ты будешь чувствовать себя на рынке.

И да, Россия добилась очень впечатляющих успехов, потому что к 1880-ым годам интенсивность сооружения ж/д магистралей составила 20 тысяч… общая их протяжённость составила 20 тысяч км, а в среднем в период с 1865 по 1875 г., за 10 лет в строй вводилось 1,5 тысячи вёрст ж/д пути. Ну мы, конечно, как-то раз вот, я помню, говорили с Борисом Витальевичем, точнее, вы говорили с Борисом Витальевичем, что пути были не очень…

Д.Ю. Ну, для своего времени…

Клим Жуков. Но они хоть какие-то были! Их же раньше совсем не было, а тут забегали паровозы. Причём к 90-ым годам 19 века эти темпы были только превзойдены, и с 1893 по 1902 г. в действие вступило 27 тысяч вёрст рельсовых путей, общая протяжённость магистралей составила 55 тысяч. В год вводилось до 2,5 тысяч км ж/д пути, это очень-очень много.

В 1891 году, как мы помним, строится Транссибирская железная дорога, начинает строиться, с начала 20 века её дотянули докуда надо.

Д.Ю. Как это было в похабной советской песенке: «Там, где раньше тигры срали, мы проложим магистрали».

Клим Жуков. Да, ну и конечно, царское правительство, чтобы нагадить тиграм, не могло не пойти на широчайшие инвестиционные проекты, в частности, с 1893 по 1903 г., тоже за 10 лет, в ж/д, промышленное и городское строительство было вложено 5,5 млрд. рублей, что на 25%, т.е. на четверть больше, чем за предыдущие 32 года.

Д.Ю. Ну т.е. дурака-то не валяли, делом занимались, я вижу, да? Но недостаточно?

Клим Жуков. Нет, ну тут же дело такое, что это всё имеет всегда 2 стороны медали: делали очень много, но, во-первых, кто сказал, что это достаточно, и во-вторых, а кто сказал, что мы больше могли физически? Т.е. вот это был темп, который мы выдерживали с иностранной помощью, сами мы бы не потянули никогда, и это, конечно, накладывало отпечаток на основную часть населения – на крестьян и на рабочих, активно формировавшихся в то время – об этом позже, пока про успехи.

Естественно, как только у нас появились развитые железные дороги, за 20 лет объём хлебных грузов по железным дорогам потёк вдвое больше и вдвое быстрее, соответственно, с 311,9 млн. пудов хлеба в 1876-78 гг. – 620 млн. пудов в 1898-1902 гг., т.е. скачок в 2 раза буквально.

Объём промышленной продукции в России с 1860-ых по 1900-е увеличился более, чем в 7 раз, т.е. скачок гигантский, и число рабочих в европейской части России выросло втрое, а количество населения – в 1,5 раза, т.е. рост промышленных рабочих опережал рост населения в 2 раза. Правительство вынуждено было, конечно, наряду с привлечением иностранных инвестиций проводить последовательную протекционистскую политику, т.е. защиту отечественного рынка от иностранных товаров, потому что понятно, что Англия, которая все эти уже дорожки истоптала задолго до нас, производила больше и дешевле, поэтому как только ты откроешь рынок для английских товаров, то местному производителю сразу придут кранты – вот посмотрите на наш автопром.

Д.Ю. Пустите «Мерседес», да.

Клим Жуков. Вот примерно то же самое. Конечно, «Мерседес»-то получше будет.

Д.Ю. Кто же спорит?

Клим Жуков. Но при этом завод «Лада», один рабочий там даёт 7 мест на смежных предприятиях, и как ни крути, а кто сказал, что не нужно собственные машины развивать? Нужно.

Д.Ю. Ещё как!

Клим Жуков. Потому что а вдруг «Мерседесы» перестанут продавать по каким-то политическим соображениям – и что ты будешь делать?

Д.Ю. Ключевое: а вот военный грузовик, например, а к нему запчасти ЗИП – а кто это всё собирать будет, а кто запчасти производить, а кто поставлять? Это как сейчас с самолётами: а мы возьмём у «Боинга», хотя бы программное обеспечение перестанем обновлять – посмотрим, что у вас будет. Оно ж не ваше, а у вас в самолётах какое? Никакого?

Клим Жуков. Прикольно!

Д.Ю. Поздравляю, да.

Клим Жуков. Прикольно устроились, да. И да, это, опять же, не новость ни для кого: все развивающиеся страны мира, и не только развивающиеся – некоторые развитые практиковали начиная с 18 века протекционистскую политику. У нас только Англия требовала доступа равного на рынки, равной конкуренции, ну просто потому что больше всех производила, и это было напрямую выгодно. У неё на тот момент прямых промышленных конкурентов было очень и очень мало, только в определённых отраслях. Немцы только-только в это время поднимали голову, вот они как раз скоро побьют французов во франко-прусской войне, начнут активно объединяться во Второй Рейх.

Примерно 33% стоимости товаров на внутреннем рынке иностранных – это были пошлины, т.е. вот так вот перекрывали. Это, с одной стороны, конечно, делало невыгодным ввоз в Россию товаров из-за границы, но, с другой стороны, очень сильно стимулировало экспортную часть нашей отечественной экономики, и в денежном выражении вывоз только сельхозпродуктов, в первую очередь, конечно, зерна разнообразного, сейчас скажу, в денежном выражении увеличился с 701 млн. рублей с 1901 по 1905 г. до 1 млрд. 126 млн. в 11-13 гг. 20 века.

Д.Ю. Серьёзно!

Клим Жуков. Т.е. рост невероятный просто. Кстати, раньше, если мы сейчас говорим о том времени, которое мы рассматриваем поближе к великой реформе, 1887-92 гг., сальдо торгового баланса для России тоже было положительное – общее сальдо составляло более 1,5 млрд. рублей в плюс к нам, т.е. мы вывозили на большее количество денег, чем к нам ввозили, в итоге. И сложившееся финансовое благополучие, помноженное на иностранные инвестиции, позволило в 1897 году ввести в России золотое денежное обращение, по поводу чего у нас все просто аж брызжут кипятком, как это здорово. С одной стороны это, конечно, здорово, потому что показатель в самом деле серьёзных успехов, но с другой стороны, это влечёт за собой массу проблем чисто физического свойства, потому что у нас золота было мало, мы вынуждены были его покупать на эти самые займы. Т.е. обслуживание собственных золотых денег вышло боком в итоге. Но тут как маркер того, что у нас вот тогда всё было в порядке, это, конечно, показатель, потому что ввести золотое обращение для такой гигантской страны – это нужно было умудриться!

Вот начиная с 1861 по 1913 год по основным экономическим показателям: это добыча угля, добыча нефти, производство чугуна, производство стали и объём выпуска машин, т.е. машиностроение, Россия из мировых держав уступала, естественно, Англии, США, Германии, Великобритании и Франции, причём Францию местами мы и опережали, не во всём, но кое-где. Уверенно вырвались вперёд Италии и Испании, т.е. Италия вроде бы вообще ни разу не последняя в смысле промышленности страна, а тем не менее. Бельгию опередили в т.ч.

Вот некоторые цифры: протяжённость ж/д путей в километрах, это США, тысяч км – 401,9 тыс. км, Германия – 63 тыс. км, Великобритания, но это не считая колоний, конечно, только сам остров – 38 тыс. км, Франция – 40 тыс. км, Россия – 71 тыс. км. Мы впереди Франции, но, опять же, у нас какая территория-то – ого-го! А Италия – 17 тыс. км, а Испания – 14 тыс. км.

Д.Ю. Ни о чём!

Клим Жуков. Да, но Испания тоже не маленькая, кстати, а там – что это? Уголь: в США – 517 млн. тонн угля, Германия – 277 млн. тонн, Великобритания – 292 млн. тонн, Франция – 40 млн. тонн, Россия – 35,9 млн. тонн. Чугуний: в США – 31 млн. тонн, в Германии – 16 млн. тонн, Великобритания – 10 млн. тонн, Франция – 5, Россия – 4,64. Сталь: США – 31 млн. тонн, Германия – 17 млн. тонн, Великобритания – 7 млн. тонн, Франция – 4,69 млн. тонн, Россия – 4,25 млн. тонн. Продукция машиностроения на млн. рублей общая стоимость: США – 3 млрд. 116 млн., Германия – 1 млрд. 288 млн., Великобритания – 736 млн., Франция – 120 млн. и Россия – 218 млн. рублей, т.е. больше, чем Франция. В частности, мы к концу 1880-ых годов выпускали 250 паровозов своих, что позволило значительно сократить их импорт со стороны, т.е. мы становились паровозонезависимыми всё более и более, а паровоз-то же в то время – это было вообще нечто невероятное.

Д.Ю. Космическая ракета.

Клим Жуков. Практически. Вот как твой друг Джон Шемякин говорил, что Анна Каренина покончила с собой высокотехнологично.

Д.Ю. Бросившись под колёса паровоза.

Клим Жуков. Да, потому что ей бы сейчас нужно было бы на Байконуре под дюзу ракеты лечь ловко.

Ну конечно, столь резкое развитие при столь мощном государственном участии и при столь активном вовлечении иностранного капитала, который при этом одновременно пытались парировать таможенными пошлинами, привело к определённым перекосам в развитии, просто не могло не привести. Ну опять же, что значит – перекосы? Это когда мы берём эталонные модели западные, вот там, например, Англию ту же самую или США – у нас было по-другому, и это можно назвать перекосом, ну просто у нас по-другому-то и быть не могло, мы к этому шли медленно, упорно, но в конце концов пришли, хотя очень поздно, конечно, пришли, но… У нас, например, этот самый капитализм свободной конкуренции… да, у нас, конечно, родились мелкие мастерские, мелкие ремесленники, которые должны были бы потом укрупняться, укрупняться и превратиться в монополии естественным образом, но у нас мелкие промыслы не играли в экономике вообще какой-либо заметной роли, т.е. они были, но их крупные акулы, которые сразу появились здесь в виде иностранцев и в виде собственных людей, финансируемых государством, или и те, и те, они их просто съедали там, где было интересно, вот буквально сразу. Как это происходило, легко посмотреть, глядя, например, на добычу нефти: у нас нефти к 1890-1900-ым годам добывалось больше всех в мире, мы даже больше, чем США добывали, несмотря на их техасские, пенсильванские и прочие месторождения замечательные. У нас Баку, Грозный, Майкоп, Эмба – это к 1901 году мы добывали 51,9% мировой добычи вообще, при этом 148 предприятий работало только в Баку. Однако, как только там оказались одновременно Нобели, Ротшильды, а потом «Ройял Датч Шелл», их к 10-ым годам осталось 23 предприятия, т.е. понятно, что вся мелочь сразу всплыла кверху брюхом тут же, потому что никакой свободной конкуренции между «Ройял Датч Шелл» и каким-нибудь Эмомали Рахмоновым, который владеет двумя вышками, быть не может, это никакая не свободная конкуренция, т.е. мы прошли этап свободной конкуренции, сразу перескочив в течение 10 лет, во многих отраслях сразу к монопольному капиталу.

Д.Ю. Я когда-то жил в Средней Азии под городом Фергана возле кишлака под названием Чимион, где был нефтепромысел Чимион. Каково же было моё удивление, когда я на качалках этих – они Нобеля. Я аж пот утёр: что это?!

Клим Жуков. Вот, ну а крупный капитал – это, конечно, сразу же крупная промышленность, потому что концентрация промышленности достигала очень высоких процентов. У нас накануне Первой мировой войны численность рабочих всего 15 млн. человек, из них 4 млн. – фабрично-заводские рабочие, из которых 56,6% работало на промышленных гигантах, т.е. промышленный гигант – это если на заводе работает больше 500 человек.

Д.Ю. Ого!

Клим Жуков. Т.е. там бывали и по 3, и по 4, и по 8 тысяч человек рабочие коллективы. Это с одной стороны хорошо, потому что концентрация ресурсов, в т.ч. трудовых, в одном месте – это всегда хорошо, но это готовая армия для того, чтобы бороться за свои права, потому что если ты одного рабочего зачморишь, то ты зачморишь его спокойно, а если 8 тысяч человек, и у тебя сразу завод раком встанет немедленно…

Д.Ю. Сложно, да.

Клим Жуков. … это уже сложно, а если они договорятся ещё и между собой, а им легко это делать – они все в одном месте находятся, и у тебя «ляжет» вся отрасль от Питера до Владивостока, то твои коллеги даже по опасному капиталистическому бизнесу тебе скажут: «Ты не офонарел? Мы-то почему страдаем? Давай решай что-нибудь уже». Поэтому у рабочих появилось средство давления, просто потому что их много.

Да, просто я резюмирую, что форсированное развитие капитализма у нас в широком смысле не дало этого естественного процесса капитализма свободной конкуренции, когда естественным образом выкристаллизовываются монополии. Мы кристаллизовали их сразу или самим государством, или нам их привозили просто из-за границы в подарок. Это произошло очень быстро, буквально в течение 10-15 лет, что привело, конечно же, и в т.ч. к вот этому самому взлёту промышленности, финансового сектора и проч.

Правда, тут же нужно сказать, что у нас если все эти успехи пересчитать на душу населения, вот все эти миллионы, тысячи километров, окажется, что мы плелись в хвосте даже не то, что мировой экономики, а в хвосте европейской экономики, потому что у нас в перерасчёте на душу населения оказывалось всё хуже местами, чем в Португалии или в Италии, потому что вот все эти миллионы тонн угля если поделить на… к 1893 году, значит, на 168 млн. человек, там получалось меньше 100 кг в год угля на человека, т.е. топливная обеспеченность просто никакая. Соответственно говоря, вот если эти тысячи километров путей на человека пересчитать, окажется, что у нас дорог вообще не было, при такой-то нашей территории.

Ну а капитализм в сельском хозяйстве – мы когда-то говорили об этом с тобой, когда говорили о голоде и о крепостном праве, специальные у нас ролики были года, наверное, 1,5 назад – привело, конечно же, опять же, к высокой концентрации здесь трудовых ресурсов, потому что примерно 155 семей, фирм – неважно – владели основным земельным наделом, который
Цитировать это сообщение
12-11-2017, 05:46
Сообщение: #3
RE: рождение революции: принципы внешнего воздействия
https://www.youtube.com/watch?time_conti...2RnP32BJ9M
Нужно просто подвести итог общий: самое главное, к чему я вёл – что революционная ситуация в России, начиная с 1879-82 года, это была, конечно, не революционная ситуация в России только, это был результат революционного процесса всей Европы и шире, наверное, всего капиталистического мира. Просто мы являлись одним из самых слабых, самым слабым звеном в топ-5, где, естественно, как в самом слабом звене цепи, срабатывали все противоречия в первую очередь, и это была репетиция, конечно, великой революции 1917 года. Причём не только 1905 год, а 1879-1905 год – это был один слитный монолитный процесс, направленный в одну сторону, это был один вектор, который закончился взрывом 1905 года. Вот так.
Цитировать это сообщение
Создать ответ 


[-]
Быстрый ответ
Сообщение
Введите текст Вашего сообщения.


Соберите пазл. Если возникли проблемы при регистрации или отправке сообщения, сообщите админу: admin(sobaka)nasamomdele.org

Переход:


Пользователи просматривают эту тему: 1 Гость(ей)
[-]
Добрые аватары.

[-]
Свежие посты
Возможно ли объединение коммунистов, либерал...
Что ты тут пр . . . — 23:59
Кремлёвские сидельцы недостойны 100-летия В...
Славяне это . . . — 06:48
Возможно ли объединение коммунистов, либерал...
Этнический . . . — 06:31
Кремлёвские сидельцы недостойны 100-летия В...
Славяне это н . . . — 03:14
Возможно ли объединение коммунистов, либерал...
"У нас многон . . . — 19:45

>